Максим Степычев (noldos) wrote,
Максим Степычев
noldos

Усадьба Дюрингеров

В преддверии моего отъезда на Урал, который, смею надеяться, произойдет не позднее конца мая, мне хотелось бы все-таки отдать должное своему городу. Вообще, непорядок. Я довольно-таки серьезно углубился в историю Южного Урала, писал многословные посты про Челябинск и Екатеринбург, рассказывал о своих путешествиях – а про родное Иваново как будто бы забыл. Исправить это упущение я решил в виде своеобразных краеведческих заметок, в которых я попытаюсь рассказать про разные интересные уголки Иваново, переплести историю этих районов, улиц, домов с их современной жизнью, моими воспоминаниями о них и моими личными впечатлениями.

И, думаю, будет справедливо начать с так называемого дома Дюрингера – весьма своеобразной усадьбы швейцарского предпринимателя, приехавшего в Иваново-Вознесенск в начале XX века. От моего дома до нее – пара минут ходьбы, ее даже видно из моего окна. А история у этой усадьбы, надо сказать, довольно интересная и даже в чем-то трагичная – впрочем, не более трагичная, чем история любой богатой семьи в послереволюционные годы.


В 1909 году представитель московской фирмы "Гандшин и К°", занимавшейся разработкой красителей для текстильной промышленности, швейцарец Александр Яковлевич Дюрингер приехал в Иваново-Вознесенск и приобрел для себя дом купца В.И. Охлопкова.

Василий Иванович Охлопков происходил из старинного купеческого рода города Шуи. В Иваново-Вознесенске он владел мастерской по выработке мехов и вел самостоятельную торговлю меховыми изделиями на ярмарках в Москве и Нижнем Новгороде. Он быстро разбогател и вышел на рынки сбыта не только Москвы, но даже Европы и Америки. В 1900 году он переехал в Москву, купив там красильную фабрику. Освоившись в столице и получив годовой оборот в полтора миллиона рублей, Охлопков выставил свой дом в Иваново-Вознесенске на продажу.

Duringer3

Этот двухэтажный дом был построен во второй половине XIX века. Первый этаж был выполнен из кирпича и оштукатурен (кроме внутреннего фасада), второй был бревенчатым. Декор состоял из профилированных наличников с удлинёнными замковыми камнями, соединявшимися с междуэтажным карнизом простого профиля. Западный фасад был расчленён пилястрами на три прясла, центральное было подчёркнуто сдвоенным окном, объединённым вверху арочной тягой с замковым камнем. В боковых пряслах между проёмами были помещены фигурные филёнки. Возле дома имелся сад, огороженный кирпичным забором, а к дому примыкали ворота, выходящие на нынешнюю улицу III Интернационала – кованные, решётчатые, с рустованными пилонами, несущие антаблемент со ступенчатым аттиком.

По приказу Дюрингера сразу после покупки второй этаж был обшит тёсом, а также был перестроен западный фасад. А в 1910 году в этом же квартале началось масштабное строительство новой усадьбы. Для работы над усадьбой был приглашен архитектор А.Ф. Снурилов. Снурилов был известным в Иванове архитектором. В начале XX века он построил несколько жилых зданий: дом И.П. Головина (на углу улицы Садовой и Бубнова), дом С.О. Ясинского (улица Арсения), особняк А.М. Белоусова (улица поэта Ноздрина). Все они являются яркими примерами местного осмысления стиля модерн. Этот архитектурный стиль получил широкое распространение в Европе конца XIX – начала XX века. Главными его особенностями стали стремление к мягким, природным линиям в противовес классическим прямым, использование новых материалов (стекла, металла), переосмысление архитектурных стилей и их взаимное сочетание в одном объекте. Ярким примером модернизма в Европе является, например, дом Гауди.

Duringer13

Усадьба Дюрингера стала наиболее интересным модернистским проектом Снурилова. Архитектор учел все пожелания иностранца, захотевшего создать в небольшом уездном городке центральной России уголок средневековой Европы. В 1910 году под руководством Снурилова была построена контора, а к 1914 году были закончены главный дом и хозяйственный корпус. Вдоль улицы Марии Рябининой к главному дому примыкали южные ворота. К северу от дома располагался сад, огороженный кирпичной оградой (ныне утрачена). Между главным домом и конторой находился небольшой парадный двор.

Duringer4

Главный дом – двухэтажное здание с антресолями в восточном крыле – был сооружён из бетонных кирпичей с пустотами внутри. Его стены были оштукатурены и покрыты рустом, имитирующим каменную кладку. Г-образный в плане объём усложняли выступы различной формы. Живописный силуэт формировался крутыми щипцовыми кровлями, придававшими зданию особую выразительность. На красную линию улицы выходил юго-восточный торец основного крыла, справа от которого излом объёмов создавал небольшой парадный двор. Композиция каждого из фасадов была весьма своеобразна. Большую часть уличного торца занимало высокое трёхчастное окно с треугольным завершением, освещавшее парадную лестницу. Разные по длине скаты кровли и арочное окно справа вносили в композицию явную асимметрию. Юго-восточный фасад этого крыла был расчленен узкими вертикальными нишами и акцентирован, с одной стороны, полукруглой башней (примыкавшей к левому флангу уличного фасада), а с другой – балконом и щипцовой кровлей антресолей. Окна основных этажей были прямоугольными, антресолей – арочными, трехчастными.

В глубине двора, перпендикулярно основному, располагалось второе крыло здания. На его ризалите повторялся мотив тройного окна. Оно помещалось над балконом, устроенным на выступе входного тамбура. Металлическая решётка балкона укреплялась между кирпичными столбиками, на двух из которых были установлены декоративные вазы. Стены дома, выходившие на парадный двор, были декорированы широким междуэтажным фризом из ступенчатых консолей и лепными розетками над окнами второго этажа. Главный вход со двора вел в вестибюль основного крыла, где размещалась парадная лестница, выложенная мрамором, поднимавшаяся до антресолей. Через вход в ризалите другого крыла можно было попасть лишь в помещения второго этажа. Планировка нижних этажей была схожа по структуре членений: большинство комнат размещались вдоль коридора, выходившего окнами на парадный двор. Антресоли включали несколько жилых комнат и подсобные помещения, связывавшие комнаты между собой и с расположенной в прихожей лестницей.

Duringer5

Двухэтажный кирпичный хозяйственный корпус был выполнен стилистически близким главному дому, но более скромным по архитектуре. Оштукатуренные стены, включая широкие наличники нижних окон, покрывал руст, напоминавший каменную квадровую кладку. Не оштукатурен был лишь задний фасад. Прямоугольный объём усложняли почти квадратная трёхъярусная башня у северо-западного угла и двухэтажная пристройка на заднем фасаде. Пирамидальная с полицей кровля башни завершалась шпилем. Углы корпуса были отмечены огибающими пилястрами, раскрепованными в венчающем карнизе простого профиля. Количество проёмов в первом и втором этаже не совпадало. На одной, средней, оси были помещены лишь главный вход и проём над ним, подчеркнутые щипцом чердачного окна. Внутри здание было разделено на две неравные части узкой поперечной прихожей с лестницей. Помещения первого этажа перекрывались сводиками по металлическим балкам.

Стены одноэтажного кирпичного здания конторы были оштукатурены под шубу, а наличники окон и огибающие углы пилястры были рустованы подобно хозяйственному корпусу. Небольшой прямоугольный объём с выступом на заднем фасаде покрывала высокая вальмовая кровля. Боковые окна на главном фасаде группировались попарно и объединялись общим наличником, доходившим до широкого раскрепованного карниза. Их подоконники опирались на фигурные кронштейны. Центральное окно, меньшее по размерам, не имело наличника и было подчеркнуто лишь подоконной полкой. Внутри конторы имелись несколько небольших комнат, одна из которых имела самостоятельный вход для посетителей.

В доме, по словам современников, была создана роскошная обстановка. Всю мебель выписывали из-за границы, в доме имелись зимний сад и специальное помещение для попугаев. Фасад украшали каменные ангелы и вазы, в фойе посетителей встречали два огромных рыцаря в железных латах. Посреди дворика был устроен небольшой, но очень красивый фонтан с каменной скульптурой.

Александр Яковлевич Дюрингер был на редкость привлекательным и любвеобильным человеком. Он имел множество любовных связей, в том числе и с одной известной московской балериной. Тем не менее, и от законной супруги, Ольги Трофимовны, у Дюрингера было семеро детей – Анна, Николай, Екатерина, Константин, Нина, Сергей и Владимир. В доме было еще два приемных ребенка – Леонид и Варвара. Леонида – бедного, но способного мальчика – Дюрингер приютил и за свой счет выучил в гимназии, дав военное образование. Впоследствие Леонид женился на одной из дочерей Дюрингера, Екатерине. Варваре швейцарец также на свои деньги дал образование в женской гимназии и на Высших женских Бестужевских курсах, а потом оставил жить в своем доме.


Duringer1 Duringer2


Немногие знают, что Дюрингеры в свое время дали очень дорогое образование будущему генералу Хлебникову, именем которого сейчас названа улица Иваново. В 1905 году Николай Хлебников с семьёй переехал в Иваново-Вознесенск, а весной 1911 года, сдав экстерном экзамен за 4 класс, поступил в реальное училище. Дюрингеры заметили способного мальчика из бедной рабочей семьи и поселили его у себя дома, он стал репетитором по математике и другом их младшего сына, Сергея Дюрингера. В 1915 году не без финансовой помощи своего покровителя Хлебников, окончивший реальное училище с отличием, поступил в престижный Московский институт инженеров путей сообщения.

Казалось бы, семья у швейцарца была крепкой. Но в декабре 1915 года его жена покончила жизнь самоубийством на почве бесконечных амурных похождений мужа, повесившись в собственной комнате. Сам Александр Яковлевич в 1919 году заразился черной оспой. До сих пор непонятно, как очень богатый, цивилизованный человек мог подхватить эту болезнь. Ведь уже в то время вся Россия была вакцинирована, и оспа хотя и встречалась, но больше в рабочих бараках, уже не считаясь смертельной болезнью. Так как в доме на момент его смерти было много детей, последние месяцы Дюрингер провел в комнате в башне, и доступ к нему имела только одна преданная служанка. Умер швейцарец в этом же году, из-за заразности болезни похоронили его в закрытом гробу.

После смерти матери и отца многочисленные дети Дюрингеров остались круглыми сиротами. После революции усадьба Дюрингера была национализирована, его наследников из дома выгнали, а само здание в скором времени заняли рабочие фабрики "Красная Талка".

Долгое время после революции дети Дюрингера, буквально затравленные органами безопасности, не решались даже контактировать друг с другом, не то, что рассказывать о своем именитом предке. Многочисленные репрессии научили их жить тихо и скромно. Старшая дочь Дюрингера, Анна, перебралась в Юрьевец. Там она в двадцатых годах вышла замуж. Однако семейная жизнь не принесла ей радости: детей у Анны не было, и вскоре ее жизнь оборвала чахотка. Недолгую жизнь прожил и старший сын швейцарца, Николай. У него с советским режимом сложились вовсе непримиримые отношения. Он активно занимался антисоветской пропагандой, и в 1938 году попал в так называемый Сталинский расстрельный список. В него входили только личные враги диктатора, поэтому никакого суда и следствия не было вообще. Николай был расстрелян в этом же году.

После революции младших детей поместили в приюты. Самый младший сын Дюрингера, Владимир, в то время был совсем крохой и потерялся в советских приютах навсегда. Екатерина Дюрингер, будучи сама еще подростком, приняла деятельное участие в поисках своих братьев и сестер. Она сумела отыскать в приютах Константина и Нину, взяв их под свою опеку. Вместе они переехали в Москву, где Екатерина вскоре возглавила Совет Советских женщин.

Константин впоследствии работал по всей стране на неприметных должностях счетовода, бухгалтера и экономиста. Во время Великой Отечественной войны он оказался на занятой немцами территории и до 1943 года пробыл на принудительных работах в Германии. После освобождения он побыл и на фронте, правда, недолго: после ранения его комиссовали и дали статус инвалида войны. Через несколько лет после окончания войны его наградили медалью «За доблестный труд». Но милость советской власти сменилась на гнев после какого-то допущенного им нарушения по службе. Оно обернулось для Константина Александровича почти трехлетним заключением в колонии. Из нее он был освобожден досрочно «за отличную работу». В 1985 году к 40-летию Победы, уже в преклонном возрасте, он был награжден орденом Отечественной войны I степени.

Сергею удалось воссоединиться с братьями и сестрами только в зрелом возрасте. О его судьбе известно мало, но сохранился интересный факт. Спустя почти пятьдесят лет после революции Сергей совершенно случайно увидел по центральному телевидению передачу о генерале Хлебникове. Он тут же позвонил в редакцию и попросил телефон генерала. Тот был очень рад услышать голос своего бывшего ученика и написал ему письмо с теплыми словами благодарности, к которому приложил фотографию с надписью: "Моему дорогому воспитаннику Сереже". Хлебников помнил добро Дюрингеров всю жизнь, хотя, что скрывать, для него связь с семьей репрессированных была крайне опасна.

В Иваново с именем Дюрингеров связано несколько легенд. Так как хоронили Александра Яковлевича в закрытом гробу, одна из них утверждала, что в гроб положили все баснословные богатства швейцарца – в основном, в виде драгоценных камней. Много лет спустя, в 60-х годах, потомки Александра Яковлевича нашли в Москве ту самую служанку, которая была рядом с их отцом в его последние месяцы. Она рассказала, что бриллианты и драгоценные камни у него действительно были, причем в таких количествах, что, по ее словам, просто лежали россыпью на рабочем столе в его кабинете. Но она же поведала о том, что все эти богатства не были положены в гроб Дюрингера, как многие потом считали, а еще раньше были потрачены им на содержание балерины. Ну а все оставшееся состояние швейцарца было, очевидно, присвоено советской властью. Однако, по семейным преданиям, клад из остатка драгоценных камней и золота по-прежнему находится где-то в недрах дома.

Еще одна легенда гласит, что особняк имел подземный ход, ведущий в дом напротив, в усадьбу Соколова, где сейчас располагается кафедра анатомии ИГМА. Якобы, между Дюрингером и Соколовой была любовная связь. Подобно шекспировским героям, благодаря этому подземному ходу влюбленные тайно встречались в саду. И что Соколов, прознав об этом, влюбленных поспешил разлучить, а ход завалил землей. Усадьбы Дюрингера и Соколовой строились почти одновременно, в начале XX века. В то время строительство туннелей было решением очень серьезным – требовалось разрешение городской управы и другие документы – но никаких официальных свидетельств об оформлении Дюрингером таких документов нет. Люди, искавшие хоть какие-то следы подземного хода, говорят, что его нет, и никогда не было.

Позднее потомки Дюрингера утверждали, что подземный ход был, и о нем знали все обитатели дома. Но вел он не в особняк Соколовых, а «куда-то в сторону реки». Проверить это так и не удалось. За многие годы на территории особняка не раз "разверзалась" земля, но странные провалы вели не в гипотетическую подземную галерею, а в подземные хранилища химикатов, которыми когда-то торговал Дюрингер.

Рассказ основан на материалах сайтов IvanovoWiki и IvGorod.


Duringer6

В настоящее время усадьба переживает не лучшие свои времена. Старый дом отдан в распоряжение какой-то мелкой фирмы, но хотя бы отчасти сохранил свой исторический облик. Хозяйственный корпус также недавно был продан в частные руки и теперь, увы, фактически утрачен – обшитое дешевой пластиковой гребенкой здание выглядит теперь настолько отталкивающе, что я даже не стал его фотографировать. К восточной стене конторы в настоящий момент нынешие владельцы жилплощади самовольно пристраивают нечто уродливо-кирпичное. Сама усадьба по-прежнему используется как жилой дом, хотя городские власти вот уже десять лет обещаются расселить жильцов и отдать здание под музей. Слова словами, а воз, как говорится, и ныне там. Если промедление затянется еще лет на десять, думаю, и спасать уже будет нечего – даже если дом не успеют окончательно изуродовать жильцы, возьмет свое время. Уже сейчас обваливается штукатурка, разрушается кровля, на стенах намечаются трещины. Двор усадьбы отгорожен страшными ржавыми воротами, за которыми беспрестанно лают цепные собаки, поэтому вовнутрь попасть, увы, мне не удалось.

Хотя дом Дюрингера расположен совсем рядом с нашим двором, в детстве его окрестности никогда не были нашим местом для игр. Нам, детям, внушал страх не столько сам дом, сколько особняк Соколовых, находившийся напротив – в нем долгое время размещался морг, а позже – кафедра анатомии ИГМА. Мы выдумывали про него самые невероятные истории, и в конечном счете запугали сами себя до такой степени, что даже издали смотреть на зловещий дом нам было страшно. Но к особняку Дюрингера мы иногда все-таки забредали. Играли на развалинах каменной ограды, от которой теперь не осталось и следа, заглядывали в окна. Помню, однажды к нам подошел какой-то мальчик нашего возраста. Мы разговорились с ним, и он рассказал, что живет непосредственно в доме Дюрингера. Он даже предложил нам сходить вместе с ним внутрь дома, но мы отчего-то отказались. И вот, уже почти два десятка лет прошло, а внутри мне побывать так и не удалось.

Никогда не бывал внутри и мой отец, хотя его детство проходило неподалеку, на улице Сакко. Интересно его воспоминание о том, что долгое время в солнечные дни в слуховом окне восточного крыла были видны очертания чьей-то то ли головы, то ли морды. Естественно, это будоражило детские умы, заставляя их выдумывать всякие небылицы. В свое время в Интернете на одном из ивановских форумов я наткнулся на чье-то сообщение о том, что когда-то фасады главного дома усадьбы Дюрингера украшали каменные скульптуры и что после войны они были сняты и долгое время хранились на чердаке. Надо сказать, на удивление бережное для советского времени обращение с культурными ценностями! Возможно, мой отец видел как раз одну из этих скульптур.

Легенду о подземном ходе до особняка Соколовых я, конечно же, слышал, и не раз – в свое время ее рассказывали мне и дед, и отец. Однако и я, как и многие другие, никогда не слышал и не видел ничего, что могло бы указывать на реальность этого хода. Поэтому я тоже не склонен верить в правдивость этого мифа. Но в связи с этой легендой мне вспоминается вот что. Лет пятнадцать назад частный сектор на улице Сакко начали сносить. За какие-то полгода от двух десятков домов с садами и огородами остались лишь голые фундаменты и перепаханная бульдозерами земля. Мы, тогда еще мальчишки, естественно, за этим всем наблюдали, а потом, когда техника и рабочие ушли, этот пустырь с его завалами стал у нас излюбленным местом для игр. В самом начале, еще только обследуя развалины, за одним из домов мы натолкнулись на своеобразный колодец – диаметром он был порядка полутора метров, а стены его были сложены из красного кирпича, с виду довольно старого. Почти доверху он был заполнен водой, в которой плавали доски, в свое время, видимо, его закрывавшие. О его истинном назначении я сказать ничего не могу – скорее всего, это был чей-то погреб, в свое время заброшенный или затопленный, а теперь случайно потревоженный тяжелой техникой. Но почему-то хочется верить – а вдруг он имел какое-то отношение к рассказам о подземном ходе, ведущем от дома Дюрингера к реке?

Ведь если предположить, что этот подземный ход к реке действительно существовал, он, скорее всего, проходил где-то в этом месте. Параллельно нынешней улице Марии Рябининой он идти не мог – ведь буквально сразу же за домом Дюрингера она переходит в очень крутой склон, а проложить подземный ход под таким углом было бы весьма сложно. Восточнее улицы и вовсе была расположена так называемая Щаповская гора – ныне она частично срыта, ее склоны сглажены, но раньше она отличалась завидной крутизны склонами, с которых любили кататься на санках и лыжах дети. Остается один вариант: вывести ход на север, под садом и дальше, как раз в ту сторону, где мы когда-то играли – рельеф здесь больше подходит для подземного строительства. Но и эта версия сомнительна – в этом случае гипотетический подземный ход пересекает дом №3 по улице Сакко. Его строительством руководил мой дед, и он уверен, что при рытье котлована ни на какие подземные коммуникации строители не наталкивались. Так или иначе, теперь и на месте обнаруженного нами колодца стоит высотный дом №18 по улице Ванцетти. Что ж, дом Дюрингера до сих пор хранит некоторые свои загадки.



Duringer7 Duringer8
Duringer10 Duringer9
Duringer11 Duringer12

Tags: город, факты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments